Глава 1
Это день не задался с самого утра. Началось с того, что дома неожиданно закончилась туалетная бумага. В это время на каждом углу она не продавалась, как в будущем, народ по привычке подтирался газетами. Даже в Москве ее не везде можно было купить. Хотя качество было вполне на уровне, чем-то напоминая набережночелнинскую бумагу. Так что жена в это снежное утро конца ноября снарядила меня за покупками на рынок со списком на тетрадном листочке, вписав обязательным пунктом покупку туалетной бумаги.
Собравшись садиться в 'Волгу', обнаружил, что спустило правое переднее колесо. Вот же, не было печали... Подкачал, но с помощью манометра определил, что камера все же спускает. Пусть тогда на станции техобслуживания ищут дырку. Пришлось менять колесо, корячась с домкратом. Хорошо хоть перчатки нашел в багажнике, иначе точно отморозил бы пальцы. Наконец выехал в сторону рынка, но не проехал и пары кварталов, как меня остановил сотрудник ГАИ, попросивший предъявить документы. Пожав плечами, протянул водительское удостоверение. Но старшина почему-то потребовал еще и документы на машину, затем паспорт, после чего заявил:
- Документы вроде в порядке, но вот, посмотрите, фоторобот преступника, сбежавшего сегодня из СИЗО, из-за которого был объявлен план 'Перехват'. Схожесть налицо.
Мне протянули листок с отвратительным по качеству изображением какого-то мужика, который мог быть похож на кого угодно.
Глава 1
- Все, я так больше не могу! Что хотите делайте, Андрей Арсеньевич, но это не скафандр, а настоящая душегубка.
Тарковский и сам понимал, что Олегу Янковскому, игравшему роль советского космонавта Виктора Огнева, в скафандре на 35-градусной жаре приходится нелегко. Хотя нелегко - это мягко сказано. Я, сидя под большим навесом, и то постоянно пил теплый зеленый чай и вытирал пот с лица и шеи носовым платком. Что уж говорить о Янковском, которому приходилось часами париться в скафандре под палящим солнцем Кызылкума, изображая бродящего по Марсу космонавта.
Пустыня Кызылкум была выбрана Тарковским неслучайно, поскольку местный песок по цвету совпадал с красным марсианским. Недаром с тюркского Кызылкум так и переводится - красные пески. Да и горы имелись в наличии, полностью дополняя марсианский пейзаж. Мы расположились у горного массива Букантау, на склонах которого, по счастью, ничего не росло. Иначе зритель потом поднял бы нас всех на смех с такими киноляпами.
Честно говоря, когда Тарковский предложил мне съездить с киногруппой на натурные съемки, я не выказал по этому поводу особой радости. Это же целый месяц предстояло жариться в пустыне, центром которой был тот самый Учкудук, на то время, кстати, закрытый городишко по причине разработки урановых руд. Но Валя неожиданно предложила мне развеяться, отправившись в Среднюю Азию.
Книга первая
Пролог
Над озером Свитязь, обрамленным желто-красным ожерельем лесов, умирал очередной осенний день. На берегу, за деревянным столом под навесом, сидели двое немолодых людей. Одним из них был первый секретарь ЦК компартии Белоруссии Петр Миронович Машеров, вторым - его давний товарищ и боевой соратник, с которым они когда-то партизанили в лесах Полесья, а ныне председатель процветающего колхоза 'Светлый путь', Герой Социалистического труда Николай Николаевич Тертышный.
Мужчины неторопливо перекусывали простой, но добротной деревенской пищей. Сдобренная топленым маслом и посыпанная кольцами лука вареная картошка, маринованные огурцы и помидоры, сало с розовыми прожилками, нарезанное тонкими ломтиками...
Не обошлось и без бутыли любимой обоими вишневой наливки, которую Тертышный готовил собственноручно уже не один десяток лет. Пару бутылочек всегда хранил под рукой, на случай приезда старого друга.